флаг
Василий Евгеньевич Пушкин
Василий Евгеньевич Пушкин

Официальный сайт депутата

Городской думы г. Нижнего Новгорода

Герб НН

Новости

Интервью для журнала "Деловой квартал" № 2 от 24.02.15

мар 13, 2015

Гуманное уважение к невозможному

Исполнилось 20 лет Торговому дому «Народный»— известному и уважаемому холдингу, специализирующемуся, прежде всего, на торговле продуктами, хотя есть и другие структуры. Все эти годы главкомом «Народного» был его создатель Василий Евгеньевич Пушкин. Он гендиректор, а еще— депутат думы Нижнего Новгорода трех созывов, председатель думской комиссии по социальным вопросам, лауреат Премии Нижнего Новгорода, президент Областной федерации легкой атлетики, заслуженный тренер России, отец двоих детей.

Пользуясь многолетним знакомством, мы поговорили с «юбиляром», что называется, по душам, не слишком обращая внимание на функционал. 

 

Да и не было мечты…

— Друзья мои-приятели всегда любопытствуют: как это торпедовский тренер по легкой атлетике стал культовым предпринимателем? Вспоминается Сартр и пассаж из его повести «Слова»: «Многодетный школьный учитель-эльзасец с горя пошел в бакалейщики…»

— Интересная параллель. Что у меня? Привычно говорят: вот быстрокрылая мечта была… Да не было ничего подобного. Просто хотелось прикоснуться к чему-то новому. Сейчас, спустя 20 лет, вспоминаешь о своем каком-то мальчишестве. Мы даже не понимали, что состоялась революция. Немного отвлекаясь от стиля ретро, осмелюсь заметить, что своего рода революция происходит и сегодня — и в общественной жизни, и в бизнесе. Постоянно меняются правила игры, и чем прочнее, что ли, и неумолимее сформулирован тезис, тем определеннее и настойчивее требуется антитезис. Впрочем, вернемся к прошлому. Жили в своем времени, не совсем понимая аромата его. Интересно, все были уже несколько лет очарованы новизной, ожиданием громадных перемен. А еще — съезды народных депутатов, телевизионные картинки, трибунные смельчаки. Помню, мы тренировались, а по стадионному радио — прямые трансляции из Москвы. Такого наслушаешься, что не знаешь, куда бежать. Все были шокированы нереальностью происходящего. Порыв свежего ветра в темной комнате с устоявшимся фундаментом тяжелого воздуха. Казалось, вся страна пришла в необыкновенное воодушевление. Объявилась генерация продвинутых людей, по-моему, не обремененных какими-то особыми обязательствами. Если хотите, людей свободных профессий. Тренер, я считаю, в какой-то мере тоже художник. В том смысле, что он отчасти создатель. Работает 24 часа в сутки и 24 часа в сутки не работает в общепринятом понимании. Чего особенного: стоишь на стадионе и общаешься с ребятами. Поставил задачу: пробежать пять раз по 400 метров. Ну, какая это работа? А через год смотришь — угловатый паренек в финале Союза угрожает авторитетам. Но все сформировавшиеся ребята уходили в другую жизнь — учиться, работать. Других отыскать было трудно. И не было денег на легкую атлетику. Не жили — выживали.

— Как говорил один лукавый француз XVIII века, «для людей искусства необходимы мораль и перспектива».

— Ирония и аллюзия мне понятны. И чего еще моя душа не принимала в спорте, — надвигалось допинговое ненастье, подковерная возня. Жизнь уже смахивала на мрачно-игровое периодическое издание, составленное из туманных кроссвордов. И я шагнул в неизвестность.

 

Формула минувших дней

— И пошло-поехало?

— В 92-м федеральные чиновники производили на свет великое множество регламентаций по приватизации и прочим коммерческим вопросам. Ловкие люди отслеживали не только весь вал документов, но и газетные публикации по проблематике, сводили их в солидные тома. Ну, а я выступал как бы трейдером. И еще я пришел к пониманию, что тренер, по сути своей, тоже предприниматель. Он обязан что-то предпринимать каждую секунду, скажем, на соревнованиях — в зависимости от формы спортсмена, окружения конкурентов, даже скорости ветра и настроения на трибунах. Так что, получается, в предпринимательскую жизнь я вошел с некоторым опытом. А говорить о том, что 90-е годы были лихими, это значит, говорить ни о чем. Все эти «загогулины» считались, если не естественными, то едва ли не нормальными. Когда бандюганы приходили и просили поделиться, мы считали: так и должно быть. Но тогда не было такой конкуренции. На каком-то семинаре, кажется, в 98-м году, немецкий коммерсант сказал нам: «Истинные трудности придут к вам лет через 10-15. Вместе с конкуренцией. А рэкет, прочее — это всё мелочи».

— Сопутствующие товары. А как тогда складывались отношения с властными структурами?

— Понятно, существовали какие-то ролевые игры. Администрация позиционировалась не другом, но, в общем-то, помощником в предпринимательском деле. Чиновники еще не были бизнесменами. А сейчас стали. Это данность, опровергнуть которую невозможно.

— Интонации времени. Разумеется, чтобы заниматься политикой, по утверждению экспертов, иногда нужно стать выше принципов. И, похоже, в бизнесе так?

— За всех не скажу. Для чужих здесь тарелок не ставят. В 90-х годах я слыл романтиком. Полагал, что нам дали свободу, чтобы построить коммунизм для своих сотрудников. На меня смотрели как на известного сказочного Иванушку: и в отпуск на Канары не едет,  рассекает на «Жигулях» и обитает в стандартной квартирке на Автозаводе, хотя к «нулевым» годам у меня уже было 15 магазинов. В самом деле, если всем создать приличные условия, допустим, установить зарплату на 30% выше, чем у остальных, все непременно станут такими же романтиками, как и я. А спустя два-три года тогдашний наш главный бухгалтер, прекрасный человек Александра Михайловна Пивикова, просто сказала мне: «В торговле нет понятий честности, доверия, а есть система взаимоотношений и проверок». Нужно построить систему учета, и тогда честные останутся честными, порядочные — порядочными. Двадцать процентов никогда не будут воровать, двадцать — всегда будут воровать, а шестьдесят — в зависимости от обстоятельств. Это выводы серьезных немецких ученых. Такова психология человека. Но в основе системы отношений должны быть честность и порядочность. Даже когда я расставался с людьми, старался, чтобы расходились не врагами.

 

Всё не так, ребята

— А тебе легко расставаться с людьми?

— Как я понимаю, речь идет о менеджерах. Когда принимаешь на работу, то берешь, упрощенно говоря, не только светлую голову или мозги, но, прежде всего, человека со всем объемом его личности. А расставание — всегда следствие комплекса причин. Внезапно понимаешь, что форматы торговли и управления перестали совпадать, необходимо переформатирование. И я прибегаю к рокировке кадров. А расставание с менеджерами, среди которых немало авторитетных людей, происходит по разным причинам. Пытаюсь на ходу изменить вектор развития холдинга, и в стратегических планах для кого-то просто не находится места. Часто по-человечески тяжело прощаться с близкими для тебя людьми, которые не всегда соответствуют должности. Когда Конфуция спросили, есть ли такое одно слово, которым можно было бы руководствоваться всю жизнь, он ответил: это слово «снисходительность». Однако есть интересы дела. Но никогда я не режу по живому, легко с людьми не расстаюсь, ибо они — часть моей жизни.

— И еще об одном аспекте твоей жизни. Ты уже больше десяти лет в статусе депутата думы Нижнего Новгорода. Можешь ли сформулировать принцип, ставший для тебя за эти годы здесь главным?

— Взявшись за дело, обязательно доведи его до конца. Конечно, при этом приходится вникать во все нюансы на всех этапах, проявлять определенную въедливость. А иначе просто нельзя. Не получится.

— Вот я думаю: создав солидный холдинг, смог бы ты, задержавшись в спорте, героически возвести спортивную глыбу, сравнимую по структуре с мордовской школой ходьбы Виктора Чёгина, поставившей на поток «производство» олимпиоников?

— Нет, я бы, наверное, не сумел. Если сравнивать, мне больше по душе Михаил Геннадьевич Бурдиков — легендарный кстовский подвижник.

 — С этим благородным человеком, исповедовавшим «святое презрение к покою» (по Рождественскому), меня связывала 30-летняя дружба. Это был подлинный работник…

— Он сам все делал, делал, делал… Вот это по мне. А создать школу? Ну, как без вмешательства высших административных сил? Нет, я даже не сравниваю себя ни с Чёгиным, ни с Бурдиковым. Это великие люди. Я ведь и в спорте многого не добился. А в этом большом спортстроительстве нужен не только начальный профессионализм, но еще и умение «химичить». Вот и в бизнесе я не Дерипаска. Есть у меня стартовый эмоциональный взрыв, а потом следует рутина — умение работать с верхними эшелонами власти и прочее. Это не мое. Ну, нет стремления карабкаться на финансовые небеса. Понимаю, что есть другие ценности, привлекательнее очередного миллиона. Например, если бы была возможность, имел бы пятерых детей, чтобы было много продолжателей дела. А вообще-то, мне нравится работать. Человек после 50 лет должен делать то, что ему нравится. И часто вспоминать о гуманном уважении к невозможному.

Юрий КОЗОНИН