флаг
Василий Евгеньевич Пушкин
Василий Евгеньевич Пушкин

Официальный сайт депутата

Городской думы г. Нижнего Новгорода

Герб НН

Новости

И встала страна огромная!

май 7, 2015

Когда я недавно узнал, что у 79% россиян  кто-то из родственников воевал, то окончательно понял: та Великая война – это целая Вселенная, состоящая из множества миров – горьких и ярких, личных, но  составляющих удивительное единство. В основе его – наш патриотизм, воспитанный мужеством, красотой и щедростью души народной, сопричастностью отдельного человека всенародному подвигу.

Странно, в детстве я полагал, что война именуется Отечественной, потому что там страдали и умирали наши отцы. И только позднее понял: они бились за наше Отечество, Родину и нас, ныне живущих.

Война против фашизма была народной и священной, с августа 1941 года ее стали называть и Отечественной. Но давно пришел к мысли: у каждого ведь свое восприятие войны. Детство мое прошло в большой (на 170 дворов) русской деревне в Татарии. И помню своего замкнутого соседа, вернувшегося с фронта инвалидом. Он был нелюдим, хмур, и я его откровенно побаивался. Понял потом: не хотел тот сосед жить болезненными воспоминаниями, тем более делиться с нами, несмышленышами.

Вот поворот судьбы – отец мой, Евгений Иванович Пушкин, из той далекой русско-татарской деревни в 18 лет оказался в солдатской гимнастерке в Горьком, охранял именно Автозавод, с которым меня связывает уже 45 лет (здесь родились мои дети и внук). Стоял отец, романтично говоря, на страже автозаводского неба. Мы же знаем, как рвали наше воздушное пространство фашистские летные стервятники. Отца ранили в голову. Поверьте: боль не отпускала его до смерти, случившейся 7 лет назад. Об этом лучше расскажет мама моя Аграфена Ивановна. Знаете, трогательная история. В апреле мы на Автозаводе вручали ветеранам войны и труда памятные медали и скромные коробки с конфетами. Разговаривал по телефону с мамой, живущей в Балахне, а та чуть не плачет: не дали конфет. Тут расстроился я, снарядил легкую оказию в Балахну со сладостями. Ведь у каждой русской бабы, как у Ярославны, или сопливой девчонки, провожавшей отца, брата или возлюбленного, был свой счет к той проклятой войне.

Но пусть и смерть – в огне, в дыму –

Бойца не устрашит,

И что положено кому –

Пусть каждый совершит.

Ну, а отец, шагнувший из деревенского проулка под пули и бомбы большого города, никогда  и не представлял себя героем. Наверное, этого разговора и не понял бы: честно  жил и работал, растил детей. Есть же поэтический образ того поколения.

Невысокого  роста.

И в кости не широк,

Никакого геройства

Совершить он не смог.

Но с другими со всеми,

Неокрепший еще,

Под тяжелое Время
Он подставил плечо:

Под приклад автомата,

Расщепленный в бою.

Под бревно для наката,

Под Отчизну свою.

Был он тихий и слабый,

Но Москва без него

Ничего не смогла бы,

Не смогла ничего.

Не всегда ловко говорить о войне – пафоса нынче достаточно. Они, наши отцы и мамы, видели на сцене мировую драму и сами писали повесть о невероятной человеческой стойкости.

 Но никогда под русским небом

Трава забвенья не взойдет.